акрытие магазинов класса люкс в России в результате войны в Украине является напоминанием о серьезном вызове, который представляет собой политический риск для транснациональных компаний в некоторых странах. Этот феномен отнюдь не новый; он возник еще в первые дни глобализации бизнеса. Экспансия на российский рынок является прекрасным примером необходимости адаптации к политическим условиям. Какие часовые компании развивали свою деятельность в Советском Союзе во время холодной войны? Что послужило основой для их экспансии, и какие были проблемы? Архивы Europa Star помогают ответить на эти вопросы.

Первоначально швейцарские часовые компании разработали специальные стратегии, чтобы сделать свои бренды известными в CССР. Сотрудничество с советскими космонавтами стало первой возможностью утвердиться на этом весьма защищенном рынке. В 1964 году женевская компания Camy Watch поставляла советским космонавтам высокоточные часы. Они были представлены как хронометры, хотя в то время фирма не получила никаких официальных сертификатов. Считается, что Юрий Гагарин был пользователем часов Camy. Однако в 1975 году, во время совместного полета «Аполлон-Союз», американские астронавты и советские космонавты носили часы Omega.

Спонсирование спорта было еще одним важным способом повышения узнаваемости бренда на советском рынке. Несколько компаний предлагали свои часы советским спортсменам на мероприятиях, проводимых за пределами коммунистического блока. Например, в 1966 году компания Enicar предоставила часы членам советской сборной по футболу, которая участвовала в чемпионате мира в Великобритании. CССР занял четвертое место, проиграв Португалии в матче за третье место.

В 1983 году именно компания Aubry Frères предложила часы Doxa советским футболистам, когда они посетили Швейцарию для участия в товарищеском матче.

Однако именно благодаря спортивному хронометражу нескольким брендам была гарантирована настоящая медийная известность на советской территории. Компания Swiss Timing, в которую в то время входили Omega, Longines и Heuer-Leonidas, выиграла контракт на проведение Олимпийских игр в Москве в 1980 году. Для этих трех брендов это была возможность укрепить свою репутацию среди широкой российской общественности.

Однако влияние этих событий было минимальным, поскольку Советский Союз оставался в значительной степени закрытым для западной продукции. Согласно швейцарской статистике внешней торговли, на долю CССР постоянно приходилось менее 0,1% от общего объема экспорта швейцарских часов. Рекламные усилия не имели никакого эффекта.

Советский Союз имел собственную часовую промышленность, которая была защищена импортными пошлинами. Национальное производство часов выросло с 16 миллионов единиц в 1960 году до почти 40 миллионов в 1980 году, что сделало CССР третьим по величине среди мировых производителей после Швейцарии и Японии. Архивы Europa Star свидетельствуют об этом колоссальном росте.

Конец коммунистического режима и распад СССР стали поворотным моментом в истории часовой промышленности региона. Принятие экономического либерализма и открытие границ представляло собой серьезный политический риск для советской часовой промышленности, который оказался фатальным. Производство часов в России упало до 4,8 миллиона штук в 2000 году и практически исчезло в течение последующего десятилетия. Несколько нишевых марок все еще выживают, но их доля на рынке невелика.

Для швейцарских часовщиков смена режима стала возможностью наконец-то восстановить доступ на рынок, который был закрыт с 1917 года. Продажи часов ускорились, и экспорт швейцарских часов в Россию вырос с едва ли одного миллиона франков в 1990 году до пика в 280 миллионов в 2013 году. Швейцарские бренды стали доминировать на российском рынке, а в 2006 году компания Europa Star выпустила русскоязычное издание.

Европейские санкции, последовавшие за аннексией Крыма, положили конец этому быстрому росту. Экспорт упал ниже 200 миллионов, пережив кратковременное оживление в 2021 году до того, как война с Украиной прервала это развитие. Непредсказуемость российского режима иллюстрирует исключительную важность оценки политического риска для компаний, работающих в нестабильной среде.